Когда она открыла дверь на террасу, Беддоуз встал. Она была без шляпы, и Беддоуз заметил, что волосы у нее сильно потемнели, с тех пор как он ее не видел, и стричь она их стала не так коротко. Когда она подошла к столику, он расцеловал ее в обе щеки.
- Добро пожаловать. На французский манер, - сказал он.
Она на мгновение крепко прижалась к нему.
- Смотрите-ка, - сказала она, - он опять тут.
Она села, распахнула пальто и улыбнулась ему через стол. Щеки у нее раскраснелись от холода, глаза сияли, и вся она была ослепительно молодая.
- Дух Парижа из американского квартала, - сказал Беддоуз, дотрагиваясь до ее руки на столе, - что ты будешь пить?
- Чай. Я так рада тебя видеть!
- Чай? - Беддоуз скорчил гримасу. - Что-нибудь случилось?
- Ничего, - Кристина помотала головой. - Просто хочу чаю.
- Тоже мне напиток! Разве так встречают путешественника, вернувшегося в родные пенаты?
- И пожалуйста, с лимоном.
Беддоуз пожал плечами и попросил официанта принести чай.
- Ну, как там в Египте? - спросила Кристина.
- А я разве был в Египте? - Беддоуз смотрел Кристине в лицо, и у него было радостно на душе.
- Так по крайней мере писали газеты.
- Ах, да... - Беддоуз заговорил серьезно и деловито. - Новый мир жаждет родиться, борется за это, для феодализма - слишком поздно, для демократии - слишком рано...