Кристина состроила гримасу.

- Очаровательное изложение, как будто специально для архивов госдепартамента. Ну, а если так, между двумя рюмками, то как там в Египте?

- Солнечно и печально, - сказал Беддоуз. - После двух недель в Каире проникаешься сочувствием ко всем окружающим. А что тут в Париже?

- Для демократии слишком поздно, для феодализма слишком рано, - сказала Кристина.

Беддоуз засмеялся, наклонился через стол и поцеловал ее.

- Ну, а если между двумя поцелуями? - спросив он. - Как тут в Париже?

- Так же, - сказала Кристина и помедлила. - Почти так же.

- Кто есть на горизонте?

- Вся компания, - ответила Кристина небрежно. - Все те же счастливые изгнанники: Чарльз, Борис, Энн, Тедди...

Тедди был тот самый вольнопрактикующий фотограф.

- Часто его видишь? - спросил Беддоуз как можно легкомысленней.

- О-о-о! - Кристина чуть-чуть улыбнулась.

- Проверка документов, - ухмыльнулся Беддоуз.

- Нет, не часто, - сказала Кристина. - Его гречанка в городе.

- Все еще гречанка?

- Все еще гречанка.

Подошел официант и принес чай. Она налила чай в чашку и выжала туда лимон. У нее были длинные ловкие пальцы, Беддоуз заметил, что она перестала пользоваться ярким лаком.

- Что ты сделала с волосами? - спросил Беддоуз.

Кристина рассеянно провела по ним рукой.

- А ты заметил?

- О, где вы, кудри золотые, мы видели вас так недавно!

- Решила вернуть свой цвет. - Кристина помешала сахар в чашке. - Хочу поглядеть, что из этого выйдет. Правится?

- Я еще не понял. И потом они стали длиннее.

- Угу. Это на зиму. А то шея мерзнет. Говорят, такая прическа меня молодит.

- Правильно говорят, - сказал Беддоуз. - Тебе теперь больше одиннадцати не дашь.

Кристина улыбнулась и потянулась к нему чашкой с чаем.

- За тех, кто возвращается, - сказала она.