Сын - взрослый, тоже к пенсии подбирается. Чуть не всякий день из конторы звонит приятелю моему: "Как там мать?" На хутор приезжает, любит рыбачить. А зимой - охотится. Прибывают целым кагалом: друзья да приятели. Баба Катя заранее топит старинную мазанку - кухню. Там охотнички гулеванят.
Летом в этой кухне любят жить городские внуки: днем - прохлада, да и с гулянки можно прийти, когда вздумается, не тревожа бабку.
Мне нравится эта кухня, старинное жилье: глинобитные стены, мазаный пол, русская печь, запах сухой мяты, полынных да сибирьковых веников.
Мне нравится хозяйка, старый воробушек в белом платочке с быстрыми живыми глазами. Мне нравится ее гнездо: флигелек в две комнаты: кухня да горница, все аккуратно помазано и побелено, от завалинки до трубы. Просторный огород, петуньи, пахучий табак да высокие алые мальвы возле забора, скамеечка у ворот. Но сидеть на ней время не позволяет. Разве что ради гостя...
- Какие новости? - спрашиваю.
- Откель мне знать, - скромно опускает глаза хозяйка. - Зимой хоть радио гутарит. А ныне - лишь огород, хата да кухня, курята да поросенок с утра до ночи... Раздираюсь, как бык на склизу.
Но помаленьку кое-что узнаю.
Бобылка Раиса, что прибилась к хутору лет пять назад, оказалась мужней, приезжали за ней на машине, зовут в семью, и мужик обещает не пить, потому что постарел, вот теперь и думай. Премудрые Рахманы - они же привыкли чужими джуреками своих родителей поминать - доумились Рахманы: сыпят к своему порогу семечки, приманывают чужих кур, приманят - и шлычку набок, в лапшу.