Самым богатым центром, что и притягивало к нему завоевателей. Они, как и торговые караваны, шли через перевалы западной, более низкой части Гиндукуша. Процветавшие некогда в тех местах города ныне встречают путешественников и туристов грудами развалин, отнюдь не величественными. Один француз образно заметил: «Везде и всюду одна лишь глина, обычная глина, и ничего, кроме глины».

— Да, старинные крепости, замки и кишлачные постройки почти сплошь глинобитные, но стоят многие сотни лет. За их полуметровыми стенами и в самую лютую жару — прохлада, — поддержал разговор полковник. — А в Бактрии действительно была высокая культура?

— Не так давно при раскопках нашли каменную плиту с надписью на двух языках. Греческая надпись гласила: «Маленький должен быть послушным, юный — храбрым, молодой — сильным, зрелый — разумным, старый — полезным, умерший — оставить о себе память». Нужна была высокая цивилизация, чтобы хотя бы на копьях принести подобные идеи. Умирали люди, рушились города, зарастали поля, обваливались каналы. Мысли остались. В других городах, у других народов…

— К сожалению, расцвет цивилизации всегда привлекает завоевателей, — заметил спутник.

— Они и уничтожили древнюю культуру Афганистана, — подытожила Ольга.

— Но они не смогли убить в народе трудолюбие, упорство. Террасы в горах для посевов — как ступени для великанов, а сделаны человеческими руками. И система подземных каналов для сбора и хранения воды — она трудоемка по исполнению, но как мудро и целесообразно устроена!

— Да вы просто влюблены в эту страну, — улыбнулась Ольга.

— Влюблен. Вы видели когда-нибудь голубые скалы? А нежно-розовые, из чистейшего мрамора?

— А вы знаете, что еще сто лет назад в России ничего не знали об Афганистане? Я читала «Известия Императорского Русского географического общества» за тысяча восемьсот шестьдесят седьмой год, там обращали особое внимание на свидетельства какого-то афганца о Бадахшане. Судя по всему, эта страна в то время не была широко известна ученому миру.