Группа же Разина состояла в основном из москвичей, плюс два испанца. Тогда выбор пал на Алексея Гурьяна, всего месяц тому назад возвратившегося из-под Львова после ранения. Сейчас Алексей отдыхал в Москве и уже тяготился бездействием, не однажды звонил Бойченкову, напоминая о себе, но тот всякий раз говорил: "Не спеши, набирайся сил, окрепни. Как нога?" (Гурьян подо Львовом был ранен в ногу.) "Отлично, Дмитрий Иванович, как ни в чем не бывало!" - отвечал Алексей.

И вот настал его черед.

Вчера Бойченков вместе с Гурьяном ездил в сосновый бор, где теперь располагались отряды. У подполковника были кое-какие вопросы, которые желательно было выяснить на месте. Речь шла о дисциплине в отряде Куприянова. Заодно Бойченков решил познакомить Гурьяна с его будущими подчиненными - радистом Николаем Софоновым, снайпером Аркадием Кудрявцевым и польским гражданином Адамом Куницким. Куницкого в отряде не застал. Куницкий накануне получил увольнение в Москву и должен был возвратиться в отряд после полудня. Гурьян познакомился с радистом и снайпером и остался дожидаться поляка, а Бойченкову пришлось разговаривать с командиром. Высокий добродушный полковник пограничных войск, уже пожилой, с усталым серым лицом и воспаленными глазами признал, что с дисциплиной в отряде Куприянова не все благополучно. Перед отправкой в тыл ребята, мол, хотят "повеселиться", потому что там, за линией фронта не до веселья будет. Объяснения полковника показались не очень убедительными.

- Но ведь другие отряды тоже не для свадебных прогулок готовятся, - сказал Бойченков. - Помните, какая дисциплина была в отряде Кирилла Орловского?

- Дмитрий Иванович, все это верно, - Тихонов вздохнул.

Бойченков протянул полковнику руку и направился к машине. Это было вчера.

Бойченков встал с постели, подошел к письменному столу, открыл толстую черную тетрадь. Вчитался в последние записи: