"Огромна наша мать Россия!.. Изобилие средств ее уже дорого стоит многим народам, посягавшим на ее честь и существование, но не знают еще они всех слоев лавы, покоящейся на дне ее… Россия еще не поднималась во весь исполинский рост свой, и горе ее неприятелям, если она когда-нибудь поднимется. Денис Давыдов".

Что-то могучее, горделивое дохнуло от этих строк. Радостная, почти восторженная улыбка осветила молодое лицо. Подумалось: "Поднялась Россия во весь свой исполинский рост. Поднялась!.."

Засыпал Бойченков с книгой в руках. А в семь утра его разбудил телефонный звонок, - от Егора Разина получена первая радиограмма: приземлились благополучно, приступаем к выполнению задания.

И словно тяжелый камень сбросил с сердца. Он считал, что момент приземления на парашютах самый ответственный, ибо здесь люди, в сущности беспомощные, подвергают себя серьезному риску.

Адама Куницкого он вызвал к одиннадцати часам, майора Гурьяна к десяти тридцати. Алексей начал войну на рассвете двадцать второго июня сорок первого года в должности начальника заставы. Потом уже дважды побывал за линией фронта с особым заданием. Бойченков любил Гурьяна как брата, ценил в нем качества прирожденного разведчика, восхищался его беззаветной храбростью. Они были одногодки, но живой, подвижный Бойченков казался моложе седовласого, коренастого крепыша Гурьяна.

Войдя в кабинет своего начальника, Алексей, прежде чем поздороваться, спросил:

- От Разина есть?..

- Да, получена радиограмма. Все в порядке. Здравствуй, Алеша. Как самочувствие? Со своими ребятами встречался? Ты присаживайся.

Бойченков одет в штатский серый костюм, как всегда чисто побрит, пострижен, темные волосы аккуратно уложены на боковой пробор. Следит за своей внешностью, - в который раз отмечал про себя Гурьян. Сам он был одет тоже в штатский костюм, который плохо, как-то неуклюже сидел на его крепкой и нескладной фигуре.