— Что за люди? Зачем они тебе?

— Во всяком случае, не последователи Матери Терезы. Один из них — Александр Калачев. Калач. Не помнишь?

— Помню. Один из достаточно крутых авторитетов. Подозревался в общей сложности в четырех убийствах. Одно из них — сотрудника милиции. Потом взяли его за рэкет.

— Оправдан. За сто тысяч баксов.

— Горсудом Санкт-Петербурга.

— Один из должников. Другие — люди такого же плана.

— Ты должен понимать, что ничего против интересов конторы я делать не буду.

— Я понимаю. Я хорошо тебя изучил.

Аверин задумался. У него возникло ощущение ирреальности происходящего. Контакты с представителями уголовного мира для оперативника такая же обыденность, как для артистов — со зрителями, для журналиста — в прошлом с передовыми рабочими и в настоящем со знатными бизнесменами. Такова сфера профессиональных интересов — никуда не денешься. Но от этой сделки отдавало какой-то чертовщинкой.

— Не хочешь дать задаток? — усмехнулся Аверин.

— Что интересует?

— Можешь просветить насчет истории с Глобусом?

— Попытаюсь. За Глобусом в последнее время тянулась заслуженная слава не правильного вора, уделяющего большое внимание роскоши, слишком близкие отношения с черными.

Лез не на свои территории. Поджимал шоу-бизнес. Отмазывал всяких негодяев. Решал не по совести конфликты, на которые его приглашали третейским судьей. Не давал людям работать.

— Кому?

— Петрухе.

— Мазуткинский босс.

Мазуткинская группировка формально входит в Таганскую. Еще на заре перестройки она прославилась своими разборками в столице, часть лидеров, в том числе Петруха, были привлечены к ответственности. Петрухе отсидка пошла на пользу — он приобрел в зоне связи, авторитет, был коронован на вора в законе самим Япончиком. Резко набирал силу в последнее время.

— Мазуткинские — у них в числе прочего шоу-бизнес, — сказал Аверин.