— Это проход для посетителей, — нахмурился сержант.

— А я кто? — спросил Аверин, останавливаясь перед металлическим турникетом.

— А вы — сотрудник. Для сотрудников — главный вход.

— А. Это где ковровые дорожки. Спасибо.

— У меня инструкция.

— Я понимаю.

Спорить с «вертухаями» бесполезно. Это особый генотип. Им приказано — и все. Время от времени в комендатуре начинается службистская лихорадка, и тогда изобретаются новые трудности типа этой. Теперь придется обходить вокруг всего здания — крюк неблизкий.

— Ладно, служи, родимый, — сказал Аверин. — Старшиной будешь.

Сержант пожал плечами и демонстративно отвернулся.

Пришлось как белому человеку идти через главный вход, через вращающиеся тяжелые двери. Начало рабочего дня — подъезжали «Волги» и иномарки с мигалками, из них вылезали генералы и полковники — руководители подразделений и управлений, расположенных в здании. Народ чином поменьше, типа Аверина, брел пешком.

Аверин прошел через вестибюль, кивнул белой статуе Фемиды, оглядывающей приходящих и уходящих уже не один год. Двери одного из лифтов слева были открыты, но никто из толпящегося народа туда не рвался — он поднимался только на четвертый этаж, а там, как известно, расположены кабинеты министра и его заместителей. Простые смертные обитали на других этажах. Аверину требовался шестой — там находилось Главное управление уголовного розыска.

— Привет… Здорово… Как жизнь?.. У меня нормально… — Аверин здоровался, перекидывался ничего не значащими фразами со знакомыми и полузнакомыми людьми у лифта, пожимал руки. Ежедневный ритуал в начале рабочего дня.

Вот и шестой этаж. Длинные коридоры. На стене стенд с приказами министра, вырезками из газет, посвященными работе уголовного розыска, расписания стрельб.