Танцор робко сел на краешек скамьи. Ему тут же налили полный стакан водки. Придвинули миску с солеными огурцами и тарелку с колбасой.

- Ну, это значит, - начал Танцор традиционный поминальный тост, - пусть земля будет пухом вашему другу дорогому. По всему видать, хорошим человеком был.

- Не то слово, отец! - сказал сидевший справа рыжекудрый жокей в желто-голубом камзоле. - Если бы ты видел Серегу на Ипполите! - Рыжекудрый махнул рукой в сторону вороного коня. И тут же забыл о Танцоре и начал стыдить Ипполита. - Что, козел, чуешь, козел, свою вину! Не уберег Серегу-то! Себя, козел, пожалел, а хозяина погубил, изверг!

Несомненно, конь прекрасно понимал обращенные к нему упреки. Глянул робко на рыжекудрого и вздохнул, сем как убитый горем человек. Видимо, чувствовал свою вину в гибели хозяина.

-Если б ты знал, отец, - продолжил желто-голубой, - какой Прыжов был мастер. Чуть было Пардубицкий стипль-чез не выиграл. Сегодня как раз полгода от-отмечаем. Знаешь, что такое Пардубицы?

Танцор виновато покачал головой. Желто-голубому как раз и нужна была такая реакция. Потому что рассказывать дилетанту о доблести и героизме, которые присущи профессии, - самое милое дело. Более благодарного слушателя трудно себе представить.

- Стипль-чез в Пардубицах, отец, это в Чехии, начался с ноября одна тысяча восемьсот семьдесят четвертого года! Тогда скакало четырнадцать стиплеров. И только шесть добрались до столба. Трасса совершенно ломовая, такой больше нигде нет. 6900 метров. Третья часть - по свежей пахоте. Отчего к середине лошади кровавой пеной блюют. Понял, отец?! Но не это самое страшное, препятствий. И от каждого мороз по коже. Пол... - не? Скоко же там лошадей и стиплеров смерть нашли?! Больше пятидесяти человек! А лошадей и не сосчитать!

- Сорок три, - поправил желто-голубого красно-зеленый. - Серега сорок четвертым был. Царствие ему небесное.

Все опять налили. Танцору позволили не пить до конца. Все же человек немолодой. Желто-голубой продолжил: