- А возьмут? - спросил Танцор таким заинтересованным тоном, словно сам намеревался завербоваться.

- Не, это я так, - ответил желто-голубой. - Мы это отродье на дух не переносим!

- Так а чего они там у себя в домотдыха, людей, что ли, убивают? продолжал наседать Танцор.

- А кто их знает! Сейчас, отец, чем меньше знаешь, тем спокойней живешь. Нам тут своих проблем хватает. Лошадь - это инструмент очень тонкий. Намного тоньше скрипки.

- Ну, это я понимаю, - решил переключаться Танцор, поняв, что ничего больше выудить не удастся. - Лошадь, ексель-моксель, это сила. Вон какой красавец стоит. И главное - все понимает.

- Абсолютно! - сел на любимого конька желто-голубой, отправив в рот горсть капусты. - У меня пятилетний жеребец Хронос. Так он - веришь? - чувствует, когда поссать надо!

- Да что ж тут такого-то?

- Когда мне надо, а не ему! Я вроде и сам пока ничего. Не ерзаю там, не жмусь, ничего такого. А он сойдет с круга, встанет, обернется, в глаза мне посмотрит: дескать, давай, ссы. И тут я чувствую, что на самом деле пора. Во какой у меня, блин, конь! Жена намного глупей! Хоть, честно признаюсь, и она не дура, Ленка-то.

На этом можно было и заканчивать. Потому что дальше уже пошло что-то типа рассказов Бианки, применительно, конечно, к лошадиному сословию. Про чудеса сообразительности, про необычайную доблесть и порядочность, про любовь к хозяину вплоть до самопожертвования.

В другой раз Танцор, конечно, выслушал бы все это с большим интересом. Однако не тот был случай. Да и не то настроение: кругом бандиты роятся, которых надо мочить до одышки, до сухости во рту, до изнеможения мускулатуры.

Поэтому он встал и вежливо откланялся. Типа, желаю вам, ребята, и дальше высоко нести знамя российского конного спорта и прославлять нашу великую Родину громкими победами всюду, куда бы вас ни забросила нелегкая спортивная судьба. А уж мы тут за вас как следует поболеем. Как в переносном, так и в самом что ни на есть прямом смысле.