– Чего тебе здесь-то не курится? Да я и не балуюсь сигаретами, ты же знаешь.

– Хочу ушам передышку дать. А ты так, за компанию, постоишь рядом, свежим дымком табачным подышишь. Поговорим заодно.

Антон пробирался через танцующих, как ледокол, неспешно расталкивающий льдины. Мне оставалось скромненько следовать в кильватере. Пока мы шли через танцпол, я смотрел на двух девушек, зажигавших на сцене. Обе они были одеты в яркие оранжевые юбки, больше напоминающие широкий пояс, и коротенькие топики. На этом сходство заканчивалось. Одна из них была столь худа, что возникло желание пригласить ее за наш столик и покормить чем-нибудь высококалорийным. Вторая, напротив, отличалась округлостью форм и несколько излишней упитанностью. От созерцания танцовщиц меня отвлек чей-то локоть, врезавшийся в ребра. Я охнул, и воздух вылетел из моей груди, как из лопнувшей велосипедной шины. Вот так ходить среди людей, размахивающих конечностями. От боли на глаза навернулись слезы.

– Извините, – сказал владелец локтя, невысокий парень в синей рубашке с яркими разводами, – я вас не заметил.

Он еще что-то проговорил, но его слова потерялись среди музыкальных пассажей. Я мотнул головой: «Ничего, бывает», – и пошел дальше. Наш путь окончился рядом с туалетом. Нельзя сказать, что здесь было тихо, но, по крайней мере, не надо было кричать, чтобы собеседник тебя услышал. Антон достал сигарету и прикурил.

– Если ты пришел в клуб с девушками знакомиться, то коридорчик перед туалетом – самое лучшее место, чтобы жертву себе подобрать, – сказал он.

– Это еще почему?

– Так здесь весь товар лицом и прочими частями тела. Понимаешь, там, в полутьме, где только лазеры и стробоскопы, каждая вторая девушка может красоткой показаться. Здесь все гораздо сложнее. Света больше, иллюзий меньше. К тому же, – Антон ухмыльнулся, – любая женщина перед лицом естественных надобностей теряет изрядную часть пафоса и выпендрежа. Естественней они здесь, знаешь ли.

– Тебе виднее, ты у нас специалист по съему девушек. Теория забавная.