Я взял порцию виски, разбавленного водой, и стал размышлять над тем, что услышал сегодня вечером от старой дамы.

Ее дочь исчезла месяц назад. Дочь звали Филиппин Пиго, она родилась во время войны и была незаконнорожденным ребенком. Мадам Пиго сообщила мне, что отец дочери погиб на войне. Филиппин была незамужней и слепой от рождения. Брюнетка, рост метр семьдесят, спортивного телосложения и довольно миловидная, если судить по снимкам. Несмотря на слепоту она нашла свое место в жизни, занималась спортом: плаванием, верховой ездой (в сопровождении инструктора) и даже танцами. ("Она не стремится к художественному совершенству, вы понимаете, но это ее дисциплинирует".) Она имела прилично оплачиваемую должность машинистки, пользуясь шрифтом для слепых, в некой организации, именуемой Институтом Станислава Бодрийяра, преследующего цель социальной реабилитации слепых. Она жила с матерью в доме на Мант-ла-Жоли и пять раз в неделю, утром и вечером, ездила на работу на электричке в Париж и обратно.

Отпуск в августе она провела в Греции в пансионате. В начале сентября она приступила к работе, а в конце месяца исчезла. Однажды утром, во вторник, она, как обычно, отправилась на работу, но в институте не появилась, и с тех пор ее никто не видел. Розыск, объявленный полицией, результатов не дал...

– У нее были в Париже друзья или знакомые? – спросил я у мадам Пиго. – Конечно, полиция уже все это проверила, но тем не менее...

– Нет, у нее не было друзей. Только коллеги по работе.

– Но помимо этого? Может быть... друг?

– Нет.

– Извините меня, но вы не можете быть в этом уверены.

– Я ее мать, господин Тарпон.

– Да, конечно, мадам Пиго, но тем не менее...

– У нее, не было для этого времени. У нее весь день был расписан. Она никогда не возвращалась с опозданием.