— Кто тут? — послышался тихий старческий голос.
— Странник, — ответил Алексашка.
— Ложись, — предложил хозяин избы. — В углу солома.
Алексашка ногами нащупал солому, подгреб ее и лег, сладостно вытянув затекшие ноги.
— Издалека? — зевнув, спросил хозяин.
— Из Полоцка… — Алексашка долго молчал, хоть и знал, что хозяин не спит. — Это ваш на колу?
— Наш… — послышался тихий голос. — И наш, и твой…
— Паны посадили? За что?
Хозяин не ответил. «Дурное спрашиваю, — подумал Алексашка. — Мало ли за что может пан посадить на кол. Захочет, и без вины посадит…»
Глава вторая
Когда Фонька Драный Нос шел к Алексашке Теребеню, чтоб выпить браги по случаю праздника Миколы, он и не думал, что попадет в такую оказию. Едва жеребец вынес Алексашку со двора, Фонька схватил армяк и выскочил из хаты. Переступая лентвойта, заметил, что шевельнулся Какорка. «Жив, ирод…» — прошептал Фонька. Толкнул дверь и замерло сердце: с двух концов улицы, стегая коней, мчались рейтары. Возле калитки осадили коней. Фонька увидел писаря и рыжеусого капрала Жабицкого, лютого и неумолимого пана.
— Стой! — властно приказал капрал.
Фонька Драный Нос не успел опомниться, как рейтары скрутили за спиной руки. Конец веревки крепко держал рейтар с обнаженной саблей. Фонька видел, как вынесли из хаты лентвойта. Поодаль от хаты стал собираться люд. Не слезая с коня, капрал презрительно посмотрел на Фоньку:
— Куда сбежал смерд?
— Не знаю, пане капрал. К мосту подался…
Капрал Жабицкий сбросил стремя и сапогом ткнул Фоньке в лицо. Фонька замотал головой, сплюнул с кровавой слюной зуб.