– Послушай, дедушка! Ты ведь здоровый, как конь! Давай перевернем «сакапунту», и тогда я поеду. Рома ты мне не даешь, поросят твоих всех съели! Делить нам нечего… – У Луиса вдруг начал заплетаться язык.

Лесть произвела впечатление. Панчо поднял коряжистые руки и воинственно затряс ими. Потом отбросил в сторону ружье, подскочил к Луису, стиснул его ладонь и заорал:

– Да-а-а! Черт побери, дармоед ты этакий! Мне скоро семьдесят пять, но я любого за пояс заткну! А девчонки! Ты знаешь, как меня любят девчонки! Старый конь лучше всех знает, как нужно пахать! Ты меня понимаешь? Давай перевернем твою тележку!

Луис и Панчо навалились на машину, и девушка, которую, как выяснилось, звали Ивис, присоединилась к ним. После непродолжительной возни «сакапунта» обрела четыре точки опоры. Машина имела вид жалкий и отвратный. Ее оранжевый кузов был безобразно изгажен.

Обливаясь потом, Луис залез в салон и попал в ад. Казалось, что на приборной панели можно приготовить обед. Тем не менее «сакапунта» завелась, и включенный вентилятор с жужжанием погнал в лицо Луису струю мокрого вонючего воздуха.

Панчо не без труда втиснул блестящую пластмассовую голову в окошко машины и, дыша на Луиса варварской смесью табачных, спиртных и стариковских запахов, заорал:

– Ну, будь здоров! Твои дружки мне заплатили, но скажи им, чтобы они в другой раз вели себя потише. Они мне всю деревню на ноги подняли! Визжали, как сумасшедшие!

– Хорошо, я передам! А когда они уехали? Видишь, дедушка, я вчера набрался и слабо помню, что мы такое натворили.

– Они убрались на рассвете, дармоеды этакие! Думают, что если они платят, то могут делать все, что хотят! – Старик размахивал руками перед носом Луиса, которому заливал глаза пот. Он жестом показал на свое мокрое лицо и тронулся с места.

Накатанная грунтовая дорога метров через триста вывела на шоссе, и Луис понял, где он находится. Шоссе было ответвлением национальной автострады Эль-Параисо, соединявшей столицу с остальными районами страны. Луису не раз случалось проезжать здесь.