У выезда на шоссе огромный плакат, на котором был нарисован медведь в очках, с рулем в лапах и назидательно-меланхоличной мордой, предупреждал: «Соблюдай правила движения – или ты будешь иметь дело со мной!» Очевидно, морда медведя не внушала счастливому народу Эль-Параисо должного уважения или страха. Правила движения в Эль-Параисо не соблюдал никто.

Выехав на шоссе, Луис бросил взгляд на дом. Из-за зарослей кактусов и бананов выглядывала часть буровато-серой стены. Ближе к дороге находились загоны для свиней из колючей проволоки. Ни старика, ни Ивис он не увидел. Луис разогнал машину и, когда двигатель «сакапунты» натужно завыл, намекая, что достигнут предел его скромной мощности, он с наслаждением высунул из окна горячее лицо и подставил его встречному ветру…

Место, где жил Луис, можно с некоторой натяжкой назвать городом, но в Эль-Параисо мало кто знает официальное название этого административного центра с постоянным населением около трех тысяч человек. За этим уголком, богом и людьми созданным для счастья и наслаждений, закрепилось забавное название Ринкон Де Лос Пласерес Иносентес1, или просто Ринкон Иносенте – невинный уголок – узкий полуостров, на несколько километров врезавшийся в океан.

Ринкон Иносенте открыли в начале века, когда наиболее прогрессивно настроенная часть населения Эль-Параисо внезапно созрела для того, чтобы приобщаться к морским купаниям. Идея купаться в море, хотя и содержала в себе элемент неожиданности, пришлась гражданам Эль-Параисо по вкусу, так как была удивительно легко осуществимой.

В Эль-Параисо нет точки, удаленной от океана дальше, чем на 30—40 миль. Сама форма страны до странности напоминает собой Ринкон Иносенте, с той разницей, что Ринкон Иносенте – полуостров, а Эль-Параисо – остров. Как пишут в путеводителях, он вытянулся то ли блестящей саблей, то ли зеленым крокодилом вдоль материка на несколько сот миль.