Игнат смеялся, губами показывал, что он ее крепко целует на прощание, и ему тогда грезилось, как после долгой разлуки встретится он со своей Лизкой. На нем будет темно-синий китель с голубыми петлицами, на фуражке — золотой краб с пропеллером. И Лиза, гордая им, будет идти рядом и смеяться от радости…

И вот теперь… Теперь все пошло к черту! У него что-то плохо с нервами и… никаких голубых петлиц, никакого счастливого смеха. Игнат Морев — обыкновенный каменщик, и вместо темно-синего кителя и золотого краба придется снова надевать свой фартук и брать в руки мастерок вместо штурвала. Андрей Степной… Смотрит он сейчас вон из того окна на сквер, на Игната и сочиняет в уме телеграмму Лизке. Будущий летчик…

Игнат вытащил из кармана папиросу и закурил. Мимо прошли незнакомые парни, возбужденно обсуждая результаты медкомиссии. Один из них, с рыжей копной волос на голове, размахивая руками, говорил:

Чтоб меня убили, никогда не думал, что забракуют. Я на соревнованиях занял первое место по боксу и на одиннадцатой минуте нокаутировал самого Леньку Тихого из Одессы. У меня легкие, как кузнечные мехи, чтоб меня убили. И вот, пожалуйста. Одна нога короче другой на сколько-то миллиметров.

Он сплюнул и уже спокойнее подвел итог:

Ну и ладно! У меня токарный станок — ясно солнышко, и меня уже второй год не снимают с Доски почета. А это — не фунт прованского масла. Проживем!

Игнат невольно улыбнулся. Ему сразу же понравился этот рыжий токарь.

«Ну, а я, — подумал Игнат, — разве плохой каменщик? Разве не висит сейчас моя физиономия на Доске почета? И Лиза даже обрадуется, пожалуй, что не надо будет надолго разлучаться… А что Андр Юшка будет летчиком, так разве это плохо? И почему я на него обозлился?..»

Игнат вдруг почувствовал, как у него защемило под ложечкой. Только теперь, немного успокоившись, он понял, как незаслуженно обидел друга. И за что?