В общем на пути осуществления своего плана Уилсону придется столкнуться с рядом проблем, если только он не дождется окончания операции и размещения войск в постоянном биваке. Однако в таком случае ждать придется слишком долго. Месяца три, а то и четыре.

Уилсон разволновался: в армии приходится все по десять раз обдумывать, если хочешь получить что-нибудь для себя.

Галлахер вышел из игры в этом коне тоже почти в самом начале и теперь с негодованием смотрел на Уилсона. Надо же было случиться, что все крупные выигрыши достались этому тупому болвану с юга. Галлахера грызла совесть. Он проиграл по меньшей мере тридцать фунтов, то есть почти сто долларов, и. хотя большую часть этих денег он выиграл в предыдущие дни, нельзя оправдать его проигрыша в настоящей игре. Он вспомнил о своей жене Мэри, беременной на седьмом месяце, и попытался представить себе, как она выглядит. И тут опять им овладело чувство вины. Кто дал ему право разбрасывать деньги, которые надо было отправить жене? Его все больше и больше охватывало чувство горькой досады; рано или поздно все оборачивалось для него плохо. Губы Галлахера плотно сжались. Как бы он ни старался, как бы много ни работал, никогда из этого ничего хорошего не получалось. Чувство досады на какой-то момент заполнило все его существо. Ему всегда чего-то хотелось, но это что-то только дразнило его и исчезало прежде, чем он мог дотянуться до него. Галлахер посмотрел на одного из ординарцев — Леви, который тасовал в этот момент колоду карт. Этому еврею чертовски везло. Чувство досады внезапно переросло в ярость, подступило к горлу, и Галлахер разразился бранью:

— Ну ты там! Какого черта тянешь резину? Хватит тебе мусолить карты! Сдавай! Мы сидим здесь, чтобы играть, а не ковырять в носу.

Леви бросил на Галлахера удивленный взгляд и, передразнивая, ответил в тон ему: