Ежа, который тысячами игл

Ему изранит пальцы. Будь я холост,

Я предпочел бы низость совершить,

Стать палачом, рабом, в навозе рыться,

Чем вновь жениться. Женщинам известны

Десятки, сотни тысяч ухищрений,

Которыми нас можно погубить.

Одни из нас - глупцы: доводит баба

Их до могилы тем, что заставляет

Играть на скрипке свыше сил и меры;

Другие - плаксы: их вгоняет в гроб

Она своею холодностью; третьи

Страдальцы: их она вседневно жалит,

Как скорпион хвостом. Есть и такие,

Чья смерть благодеянье для жены

Они ей завещают состоянье,

А значит, и возможность поблудить.

Всех реже те, которых убивает

Жена чрезмерной добротой и лаской.

Каталог не указывает мой,

Где можно отыскать такую редкость:

Их не хоронят, видимо, а в стенах,

Ногами вверх замуровав, хранят.

Довольно! Взявшись женщин поносить,

Браниться месяц я готов. Пойду-ка

Да вызнаю, что здесь произошло,

И если все подстроено Марией,

Я с ней сполна за это разочтусь.

(Уходит.)

АКТ ЧЕТВЕРТЫЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Комната в доме Петрония.

Входят Морозо и Петроний.

Морозо

Что я ее люблю, притом всем сердцем

И всей душою, - в этом нет сомненья.

И то, что с ней, ее предпочитая

Девицам, женщинам замужним, вдовам

Всех званий и сословий, в понедельник

Я в брак вступлю, - не менее бесспорно.

Но превращать в посмешище меня,

Глумиться над почтенным человеком,

Я, как она мне ни мила...

Петроний

Завел!

Жена вам не ночной колпак! Неужто

Она должна стать телкой, вас лизать

И утирать вам нос?

Морозо

Отнюдь.

Петроний

Так что же

Тогда ей делать?

Морозо

То, что подобает:

Принарядиться да пойти к венцу,