Шел снег.

«Ты, ты, — в такт сердцу билась его мысль. — Ты списался. На твой призыв откликнулись школьники. Ты приблизил кончину. Зачем?..»

Себе ли искал оправданий Александр Антонович или пытался что-то понять, но он вновь и вновь задавал себе этот вопрос и хотел найти ответ.

Пропал без вести… Есть какая-то трагическая неопределенность в сочетании этих казенных слов.

Баба Анна страдала, думал он. От незнания, от неопределенности. Тридцать лет в ней жило и оставалось то вечное беспокойство о своих детях, которое свойственно всем матерям земли.

Мать — она все выдержит. Старая, как мир, истина. Мы живем, постоянно зная об этой истине да редко вспоминая о ней. Но она всегда в нас. Подобные истины помогали нам в минуты тяжелых испытаний и были опорой нашей, нашей надеждой в том огне, в том многократно проклятом аду войны.

И каждый из нас живет в постоянном долгу — перед своей землей, перед Родиной, перед близкими людьми, давшими нам жизнь, вырастившими нас. Баба Анна исполнила свой долг до конца. И уснула спокойно за многие годы.

Спи, баба Анна.

Спи, Мать.

Вечная тебе память!