- Иди, иди, все равно так нельзя! Все равно - не жизнь!..

Она поцеловала его и, пока стояла на перроне, глядя вслед уходящему поезду, все покусывала дрожащие свои губы.

Как ни старался Кадыр, заснуть он не смог. Встал, потоптался перед дверью. Заглянул через стекло внутрь, несмело взялся за ручку и, затаив дух, потянул ее на себя... Вернулся, лег на прежнее место. "Будто в тебе кто части подменил!.." - это Касум точно сказал. Стал бы прежний Кадыр торчать под дверью, словно сирота какая! Сломал бы к чертовой матери эту дверь, ударил ногой - и все... Ну ладно, ну сломал, а дальше что?.. А ничего. Заломил ей руки - и порядок. Неужто с бабой не справишься?.. Это опять он, Касум, спать не дает, чертов сын! И словно для того, чтоб скрыться от назойливого Касумова голоса, Кадыр погасил лампу и укрылся с головой. И почти сразу оказался на дне Куры. Там, на дне, ярко светило солнце, на дне Куры глаза слепило от солнечного света и там, на дне Куры, Кадыр увидел маленького, совсем крошечного ребеночка. Кадыр плавал, сновал меж водорослей, разыскивал Салтанат - показать ей. Он так радовался, и рыбки радовались, и водоросли. Они мелькали вокруг, плясали, веселились: "Мальчик родился! Мальчик!.." Кадыр скользил в солнечных лучах, а кругом сверкали легкие рыбки... А мальчик мелькал между ними, скользкий и серебристый, как рыбка. Кадыр ухватил его за ножку, хотел вытащить, да Салтанат пропала... "Салтанат! Салтанат! Где ты?! Салтанат!.. Вот он, наш мальчик!.."

Когда он проснулся, было утро, в приоткрытую дверь заглядывало с айвана солнце. Дверь в комнату тоже была открыта, там тоже полно было солнца. На айване на подоконнике Кадыр увидел хлеб, сыр, пачку чая, сахар... Чайник с кипятком и чайник для заварки. Он заглянул в комнату, посмотрел во двор... Кувшин стоял на месте, а Салтанат не было.

Подошла грузовая машина, остановилась у калитки. Опять Касум, конечно, он, больше некому.