Возница махал кнутом, погонял лошадей и что-то мурлыкал себе под нос. Сзади поскрипывали колеса остальных подвод. Кто-то негромко пел:
Слова песни сочинил Куля, один из партизан, а мелодия родилась во время походов.
Капитан Жегота слушал песню, а когда она замолкла, погрузился в раздумья. И не без причины…
* * *Спустя много лет с момента описываемых здесь событий, сравнивая прошлое и настоящее, Тадеуш Штумберк-Рыхтер, уже полковник народного Войска Польского и деятель Комитета борцов за свободу и демократию, напишет:
«…Полагаю, что в упомянутый ныне период эмигрантское правительство могло еще предпринять попытку договориться с Советским Союзом. Вполне очевидно, неустойчивая позиция в вопросе о границах соответственно уменьшила эти шансы. В результате на страну обрушились несчастья, а многие люди дорого заплатили за свою верность присяге и наивную веру в то, что не имело ничего общего с тогдашней политической действительностью. Отражением этой необоснованной веры были, пожалуй, и некоторые приказы, реальность которых уже в момент, когда они отдавались, стояла под большим вопросом. Взаимодействовать, но не дать себя ввести в состав 1-й армии и по возможности перейти к действиям на тылах фронта…»
Военный историк полковник Мечислав Юхневич на страницах книги «Поляки в советском подполье и партизанском движении. 1941–1944», описывая взаимодействие командиров и отрядов Армии Крайовой с советскими партизанами и представляя осуществление плана «Буря» в тех районах, напишет слова, полные горечи и печальной правды:
«…Политическое руководство и военное командование лондонского лагеря поставили Армию Крайову в тех районах в положение, какое не могли терпеть никакая армия и никакое государство. Бойцы Армии Крайовой, участники боев с гитлеровскими оккупантами, вместо того чтобы участвовать в праздновании победы, переживали горечь трагедии».