Усенко оторвал взгляд от реки и посмотрел вокруг. Над ним огромным беловатым шатром раскинулось небо, подернутое тонкой пеленой высокоперистых облаков, сквозь которые к земле прорывались рассеянные лучи неяркого солнца. На западе за островами до самого горизонта поблескивала серебром широкая серо-белая полоса — море!

— Оно и в самом деле Белое. Почему, Шурик?

— Так в нем же облака отражаются, как в зеркале!.. Право на борт! Пошли на базу.

Количество лесистых островов в дельте реки увеличилось. На некоторых из них громоздились штабеля ящиков, бочек, пирамиды лесоматериалов. Летчик глядел на них и гадал: где же тут аэродром? Впереди к небесам тянулся столб дыма.

— Что это горит, Шурик?

— Да нет, это не пожар. Это дымит, наверное, Арбум — так здесь сокращенно называют Архангельский бумажный комбинат. Арбум!

— Гм-м… Слушай! Откуда ты знаешь такие подробности? Бывал здесь, что ли?

— На Севере я тоже впервые. Дальше широты Москвы не бывал, но не спал, как ты, а обо всем расспросил на запасном. Видишь, на крутом берегу реки высятся груды бревен, а дальше лесоподъемники, лесопильные рамы, цехи, поселок. Точно, Арбум!

— А вот вам и сам товарищ база! Привет!

Под тенью южного берега показался вытянутый с запада на восток песчаный остров с небольшой деревенькой и редким леском на мысу. За деревней желтела длинная посадочная полоса. Вокруг нее топорщились скобы капониров с самолетами, бугры землянок, позиция зениток. У противоположного края полосы белело посадочное Т, зеленели силуэты остроносых одномоторных истребителей.

Усенко включил микрофон внешней радиосвязи: