Наскоро позавтракав и поблагодарив гостеприимных хозяев, экипаж лейтенанта Усенко поднялся в воздух и через полчаса оказался над устьем широкой Северной Двины.

Константин с интересом, удивляясь в душе, рассматривал скучную панораму лесисто-болотистой равнины, раскинувшейся по обе стороны реки, светлая лента которой была утыкана темными пятнами разных по величине и форме островов. За рекой, подавляя все окружающее необозримыми масштабами, темнела плотная стена сосново-еловой тайги. Тайга здесь была не менее могучая, чем в Сибири. Ее сплошной темно-зеленый массив теснил речные берега с севера и с юга, вплотную подступил к светлой глади воды, оттеняя урез буйной порослью прибрежных кустарников и пряча за густыми кронами деревьев приземистые дома и сараи.

— Слушай, Шурик! Где же город? Где Архангельск?

— Прямо по курсу перед тобой! — Бомбардир застучал телеграфным ключом радиостанции.

Усенко много читал и слышал о столице северного края. Из нее уходили в Арктику отважные землепроходцы, научные экспедиции, моряки, рыбаки-поморы, начинался Великий Северный морской путь… Все это создало представление об огромном городе, обязательно компактном и многоэтажном, как все большие города. Видел же он только тянувшиеся на многие километры по берегу реки длинные цепочки одноэтажных серых домов, которые лишь в западной части собирались в улицы, кварталы, приподнимались до двух и трех этажей.

Летчик не сдержал возгласа разочарования:

— Туда разве железная дорога не подходит?

— Нет. Станция на левом берегу. Город связан со станцией вот тем наплавным мостом.

Ниточка моста видна отчетливо. Она не шире тех переправ, которые Усенко бомбил на Днепре. По мосту двигались грузовики, конные повозки, шли люди. На реке и у берегов разбросанно стояли большие и маленькие, узкие и широкие суда. Некоторые из них были такими огромными, что перед ними двухэтажные домики казались карликами. Константин догадался, что то были морские и океанские пароходы. Он видел их впервые и поражался размерами. Часть судов двигалась по реке. На воде сзади них оставался пенный след. Но сверху движения этого не было видно: казалось, что на белесой ленте реки замерли желтоватые жучки с распущенными белыми усами.