— Куда? Куда? — опешил Чернышев, и его симпатичное лицо вытянулось. — В какую еще Турцию?

— В турецкую, Василий Сысоевич!

— Разыгрываешь, негодник! — погрозил капитан. — Вот влеплю тебе двойку за перелет, научишься уважать!

— Так чего ж спрашивать, раз мы тут, а не в Турции? Саша Гилим — отличный штурман!

— Я тоже о нем такого же мнения. Мне важно было узнать твое: ты с ним не летал с июля прошлого года…

Иван Сергеевич Щербаков встретил летчика задумчивым взглядом.

— Здравствуй, здравствуй! — ответил он на приветствие Усенко. — Наконец очередь дошла до комэска. Обрадовал! Ладно, не извиняйся! Как настроение? На запасном позавтракал?

— Так точно, товарищ капитан! К полету готов!

— Знаю, ты всегда готов, — кивнул командир и замолчал. Потом достал табакерку, начал, просыпая табак, крутить папиросу.

Усенко с удивлением смотрел на него. Щербаков был какой-то скучный, задумчивый, беспокойно озирался по сторонам. Видно, его что-то угнетало. Чуткий к чужой беде, Константин догадался об этом, но прямо спросить постеснялся.

Иван Сергеевич вытащил из кармана зажигалку, подержал ее, однако не закурил, а достал другую, потом третью. О страсти комэска — он один коллекционировал зажигалки в полку — знали все. У него во всех карманах всегда можно было найти их несколько. Но сейчас, и летчик уловил это, капитан не хвастался приобретениями, а машинально перекладывал, как видно, совершенно забывая, зачем достает. Усенко выхватил свою, чиркнул, подал прикурить. Тот задымил, кивнул в знак благодарности. Почему-то переспросил:

— Так, говоришь, к полету готов? Тогда полетим. Вчера, когда стало известно, что ты летишь, Богомолов обрадовался и приказал включить тебя в передовую группу.

— А куда лететь, товарищ капитан?

— В Энск. Не слышал о таком? Где-то за Полярным кругом… Не туда бы надо, да… начальству виднее. В общем, получай карты, готовься немедля. Перелет будет не из легких. Ты когда-нибудь над морем летал?