В строю зашумели. Кто-то выкрикнул:

— Не привыкать! Садились на дорогах и лесных полянах!

— Знаю! — Жатьков резким голосом прервал шум. — Вы народ стреляный, потому именно вас и прислали сюда. Но я обязан предупредить: Энский аэродром на другие непохож, сложный. Ручаюсь, такого вы не встречали. Находится он на плоскогорье, продувается всеми ветрами, посадочная полоса узкая и не соответствует розе ветров. Поэтому преобладают сильные боковики: чуть зазеваешься — снесут в сторону, выкатишься из полосы, загремишь в камни или в овраги. Учтите! Конечно, для обозначения направления ветра мы зажигаем дымшашки, увидите. При посадке прикрывайтесь креном. Вообще жить и летать там можно. Вот только в самоволки, как здесь, бегать некуда, — пошутил майор. — До ближайшего оленьего стойбища — добрая сотня километров!

— Товарищ майор! — прервал шутку нетерпеливым взмахом руки молодой летчик из строя и представился: — Лейтенант Устименко, командир звена. Разрешите вопрос? Вы не можете сказать нам, какие задачи придется выполнять?

— Конкретно? Каждый экипаж будет получать перед вылетом. А общая? Вас прислали сюда для выполнения особо важного правительственного задания. Будем охранять морские перевозки союзников. Непонятно? Значит, так! Там, на западе, — махнул рукой Жатьков, — в караван собирается несколько десятков пароходов, им придают боевые корабли для эскорта, и в составе такого конвоя они идут, как говорят моряки, через океан к нам. Против этих конвоев немцы бросают подводные лодки и авиацию. Какую? Пикировщиков и торпедоносцев.

— Товарищ майор, какие грузы везут эти конвои?

— Военные. Пушки, танки, боеприпасы к ним, грузовики.

— Много везут! Стоит ли… игра свеч?

— Как сказать? На безрыбье… Посчитайте сами: в майском конвое было доставлено около четверти миллиона тонн, а нам на каждый день войны нужны миллионы! Но… все-таки помощь. Фронту нужна каждая такая тонна. Вот почему надо сберечь и доставить туда все, что поступает морем.