Поэт. Мне только что пришла в голову очень странная мысль. Если мы с вами сегодня расстанемся, то через сто лет... нет, может быть, даже чуть раньше, свидимся вновь.

Старуха. Где же? Верно, в могиле? Да?

Поэт. Нет-нет! Погодите, что-то сейчас промелькнуло... (Закрывает глаза, открывает опять.) Здесь же, на этом самом месте. Или в точно таком же. Да, там мы и встретимся!

Старуха. Просторный парк, фонарь, скамейки, влюбленные парочки?

Поэт. Да, все так же, как сейчас. Мы оба, должно быть, изменимся - я не знаю как.

Старуха. Не думаю, чтобы я когда-нибудь состарилась.

Поэт. Нет, мне кажется, что это я останусь молодым.

Старуха. Но через сотню лет все, наверное, переменится.

Поэт. Меняется только человек. А хризантемы и восемьдесят лет спустя останутся хризантемами.

Старуха. А вдруг в Токио уже не будет таких тихих парков?

Поэт. Любой парк, старея и зарастая, становится тихим.

Старуха. Да, и тогда в нем охотно свивают гнезда птицы.

Поэт. И по ночам все заливает лунный свет...

Старуха. А если залезть на верхушку дерева, то будет видно, как горят огни города - словно весь необъятный мир зажег свои окна и фонари.

Поэт. А как мы поздороваемся, когда увидимся снова, спустя целый век?

Старуха. Скажем: "Прости за долгое молчание". Наверное, так.

Садятся на центральную скамейку.

Поэт. Вы сдержите обещание?

Старуха. Какое?

Поэт. Сегодня наша сотая встреча.

Старуха. Раз уж я дала слово...

Поэт. Значит, сегодня моя мечта исполнится... Какое странное, тоскливое, смутное чувство. Словно все уже осталось позади.

Старуха. Для вас это самое страшное?

Поэт. Исполнение желаний... А вдруг я когда-нибудь почувствую, что пресытился вами? Если уж вами, вами пресытиться, то как после этого жить? Как выдержать ужас дней, месяцев, лет, что останутся до смерти? Что за унылое это будет существование!