И я со спокойной душой и со слезами на глазах отправился с жандармом в окружное правление.

Весь город встревожился. Встретишь знакомого, он тихо подойдет к тебе, положит руку на твое плечо и дрожащим голосом скажет:

– Жаль, очень жаль. Иосиф Стоич умер, такие как он, теперь не рождаются.

Господин начальник принял меня очень любезно, пригласил сесть и в течение всей нашей беседы говорил дрожащим голосом. Можно смело сказать, что в этот день весь город говорил дрожащим голосом. Я думаю, что и моя хозяйка сегодня утром ругала своего мужа дрожащим голосом; я не заметил этого только потому, что не знал о несчастье, постигшем наш город.

– Сударь, – сказал мне господин начальник, – вам уже известно о несчастье, постигшем наш город. Вчера ночью скончался Иосиф Стоич, человек с большими заслугами, пользовавшийся уважением всего города. Вы и сами имеете представление о заслугах покойного перед нашим городом и о горячей любви и уважении, которые все мы испытываем к нему. Кроме всего прочего, необходимо, чтоб кто-нибудь из граждан произнес над гробом речь. Мне известно, что вы написали один веселенький водевиль, на основании чего можно заключить, что вы до некоторой степени литератор. И потому я считаю, что лучше вас никто не сумеет это сделать.

Все это господин начальник произнес серьезно и без запинки.

– Признаюсь, господин начальник, – начал я, немного смутившись, – меня действительно можно было бы назвать до некоторой степени литератором, но, знаете, этот жанр… надгробные речи…

– О, нет, нет, – поспешно перебил меня господин начальник, – я предоставляю вам полную свободу. Вы сами выберете стиль, какой хотите. И вообще, я же не требую, чтоб это было написано классически. Это же не для сцены, а так… – но тут господин начальник несколько смутился и задвигал стулом, на котором сидел.

– Хорошо, господин начальник, но видите ли, я не имею достаточно материала.

– Как! Вам неизвестны заслуги покойного?