Господин протоиерей проводил меня до ворот и, пожав мне на прощанье руку, сказал:

– А в общем похвально, очень похвально… Покойный Иосиф заслуживает большего, мы просто не в силах выразить нашей благодарности и уважения за его заслуги.

Председателя я застал в совете. В тот самый момент, когда я входил к нему, он кстати и некстати поминал отца и мать какого-то провинившегося мясника. Чтоб господин председатель не подумал, будто и я пришел к нему по делам общины, и чтоб заранее оградить себя от некультурного обращения, я поспешил обратиться к нему со словами:

– Ах, вы ведь уже знаете, какое горе постигло нащ город и как все опечалены смертью покойного Иосифа! Мне поручено произнести надгробную Речь!

Прежде чем отпустить мясника, председатель еще раз помянул его родителей, а затем, повернувшись ко мне, начал дрожащим голосом:

– Да, покойный Иосиф, жаль!

– Вы ведь давно его знаете?

– Я? Как же? Вместе росли…

– Я бы вас попросил перечислить мне все его заслуги от аза до ижицы,

– Да, да, речь надо обязательно, и попрошу вас, как можно длиннее… Пусть все знают, что мы простились с ним как следует, как он этого действительно заслуживает. Я приказал всем членам совета общины собраться сегодня на заседание… может быть, совет общины найдет возможным возложить от себя венок на гроб покойного…

Я достал бумагу и карандаш.

– Итак, прошу вас, скажите все, что вы о нем знаете.

– Все, что я о нем знаю? – начал председатель – Прежде всего, я думаю, что следовало бы сказать две речи, жаль, что подходящих людей нет, а то можно было бы и больше: одну перед домом покойника, одну перед советом общины, одну перед церковью и вашу над самой могилой…

– Но, видите ли, я еще не знаю, что именно я буду говорить…

– Не знаете?! Да если вы скажете все, что о покойном Иосифе действительно следовало бы сказать, то и этого будет мало, – тут господин председатель быстро встал со стула, и так как последняя фраза показалась ему очень удачной, он повторил ее еще раз.