Кинола. Он будет грандом Испании.
Мониподио. О... Тогда вдвойне хорош...
Кинола. Главное, сударь, осторожнее! Не слишком предавайтесь ахам и охам, а то дуэнья поймет, что дело неладно!
ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕ
Те же, донья Лопес и Мария.
Мониподио (дуэнье, указывая на Кинолу.) Вот тот самый христианин, который вырвался из плена.
Кинола (дуэнье). Ах, сеньора, я вас сразу узнал. Сеньор Лопес десятки раз описывал ваши прелести... (Уводит ее.)
ЯВЛЕНИЕ ДЕСЯТОЕ
Мария, Фонтанарес и Мониподио, прохаживающийся в глубине сцены.
Мария. Неужели это вы?
Фонтанарес. Да, Мария, удача улыбнулась мне, мы будем счастливы.
Мария. Ах, если бы вы знали, как я молила бога, чтобы он послал вам удачу!
Фонтанарес. Я вам должен рассказать очень многое. Но лишь одно я должен буду повторить неисчислимое множество раз, дабы вознаградить себя за долгую разлуку.
Мария. Не говорите так со мной, а то я подумаю, что вы не знаете всей силы моей привязанности. Она живет не льстивыми словами, а всем, что так важно для вас.
Фонтанарес. Всего важнее для меня, Мария, знать, хватит ли у вас мужества противиться вашему отцу, — ведь он, говорят, хочет выдать вас замуж. Лишь вера в вашу любовь даст мне силы осуществить мой замысел.
Мария. Разве я переменилась?
Фонтанарес. Для нас, мужчин, любить — значит опасаться всего! Вы так богаты, а я так беден! Вас не мучили, пока меня считали погибшим, но теперь между нами станет целый мир. Вы моя звезда, лучезарная и далекая. Я должен быть уверен, что в конце борьбы назову вас своею, иначе, невзирая на победу, я умру от горя.