Мария. Разве вы меня не знаете? В разлуке с вами я жила в одиночестве, почти затворницей, и то чувство, такое чистое, которое с детских лет связывает меня с вами, оно росло и стало достойным твоей судьбы. Когда эти глаза, которым так сладостно видеть тебя вновь, закроются навеки, когда это сердце, которое бьется только для бога, для моего отца и для тебя иссохнет, — я верю, что моя душа переживет меня здесь, на земле, и будет любить тебя по-прежнему! Неужели ты сомневаешься в моем постоянстве?
Фонтанарес. Услышав такие слова, какой только пытки не примешь!
ЯВЛЕНИЕ ОДИННАДЦАТОЕ
Те же и Лотундиас.
Лотундиас. Проклятая дуэнья оставила дверь настежь...
Мониподио (в сторону). Ой, наши бедные дети погибли!.. (Лотундиасу.) Творящий милостыню стяжает сокровище на небесах.
Лотундиас. Трудись и на земле ты стяжаешь себе сокровища. (Оглядывается по сторонам.) Куда пошли моя дочь и ее дуэнья?
Игра между Мониподио и Лотундиасом.
Мониподио. Испанец щедр.
Лотундиас. Ах, отстань! Я каталонец и, значит, подозрителен. (Замечает Марию и Фонтанареса.) Что я вижу!.. Моя дочь с молодым человеком! (Бежит к ним.) Сколько ни плати дуэньям, сколько ни требуй у них за свои деньги материнского глаза и сердца, они вечно вас будут обкрадывать. (Марии.) Как! Мария, вы, наследница дохода в десять тысяч цехинов, вы разговариваете с... Или мне мерещится?.. Да это тот самый проклятый механик, у которого ни гроша за душой!
Мониподио, повернувшись к кулисе, делает знаки Киноле.
Мария. Отец, Альфонсо Фонтанарес больше не беден, он видел короля.
Лотундиас. Очень жалею короля.