Еще один "дачник" - местный вожак, но жизнь отработал в городе, ушел в пятьдесят пять лет на пенсию, поселился здесь. Дом - полная чаша. Две коровы, мясной скот, утки, куры. Кормит себя и городских родичей.
Хутор - небольшой. Все тут на ладони. Можно пересчитать и людей, и скотину. Но можно без арифметики, по жизни. А она, эта жизнь, без колхоза очень быстро, за два-три года, разделила хутор на три группы.
Первая - это старые колхозные пенсионеры, доживающие век одиноко, без помощи молодых рук. Они копаются в огороде, держат кур, уток, у кого силы есть - свиней, коз. Но все это только для своей жизни.
Вторая группа - "лодыри". К ней я отношу людей, которые по годам и силам могли бы горы свернуть. Но вот не сворачивают, как говорится, "годят". В колхозе они работали скотниками, трактористами. Эти "скотники" весьма успешно ликвидировали общественное животноводство на хуторе.
В конце 80-х годов рядом с хутором построили огромный белокаменный животноводческий комплекс. Было создано большое стадо мясного скота, "абердины" - черные, могучие, глядеть любо. Они и зимой могут пастись, из-под копыт добывая корм. А выпасы здесь немереные.
Но начались перестройка и реформирование сельского хозяйства. "Слоб б ода"... Колхозные хуторские работнички попировали всласть. Скот среди бела дня резали, стреляли из ружей, мясо меняли на самогон, гулеванили с утра до ночи. "Пропадали" уже не бычок-другой, а десять, двадцать, тридцать голов. "Слобода"! За два ли, три года общественное животноводство закончилось. На "комплексе" дежурят два караульщика.
А колхозные скотники остались не у дел. Свой скот у них не разводится, несмотря на профессиональный опыт. Живут пенсиями стариков, детскими пособиями, случайным промыслом, большие любители выпить; пьяные и трезвые, горюют о прошлом: "Вот если ба..." Это - лодыри.