— Отдохнуть надо самую малость.

Витенька Ященков, по кличке Ящик, смотрел на майора Александра Смирнова нахальными невиноватыми глазами. Шестерка, кусочник, портяночник сорок девятого года — проходил по делу ограбления продуктовой палатки — в лагере заматерел, подсох, лицом определился. И наколка на правой руке обросла: на могильном кресте появилась вторая перекладина — в законе теперь, значит, Ящик.

— Еще что можете сказать, Ященков?

— И вчерась отдыхал у Нинки на Покровке. Весь вечер отдыхал. И всю ночь.

Зазвонил внутренний телефон. Александр снял трубку:

— Майор Смирнов.

— В Тимирязевском лесу обнаружен труп. По первому впечатлению — наш клиент. Собирайся, машина ждет. Эксперт, врач и собаковод — на выходе. Действуй побыстрее. Сам шибко интересовался.

Александр положил трубку. Стукнул в стенку и, после паузы, трижды. Через пятнадцать секунд в кабинет вошли старший оперуполномоченный Сергей Ларионов и оперуполномоченный Роман Казарян. Увидав Романа, Витенька возликовал до невозможности:

— Гляди ты! И приблатненные в МУРе служат! Я ж тебя знаю, ты же Ромка с Каретного!

— Замолчите, Ященков, — приказал Александр.

Витенька замолчал, заскучал лицом, заскорбел даже вроде бы: рот ведь затыкают. Смирнов продолжил:

— Мы с Романом — по делам, а ты, Сергей, потряси его под протокол. Алиби у него липовое — Нинка-Тихушка. На ноже — пальчики дружка его закадычного, Семы Пограничника, завтра опознание проведем, свидетели, слава Богу, есть. Пусть он тебе горбатого лепит, а ты протоколируй. Ему же хуже. Ну, Рома, пошли.

И подались, оставив Витеньку Ящика в раскардаше чувств.

— Тебе Алик звонил. Сказал, что вечером зайдет, — сообщил Казарян, когда по лестнице спускались к гардеробу. Александр холодно поблагодарил. Хотел сдержаться, только не смог:

— Долго еще тебя урки за своего держать будут?