— Насколько мне известно, они и вас, Александр Иванович, в былое время за своего держали, — обиженно возразил Казарян.

— Так надо было, Рома, для дела.

— А я виноват, что меня узнают?

— Виноват. Нечего было в «Эрмитаже» королевствовать.

— Беспечная неразмышляющая юность моя! Простим ей прегрешения, Саня? — предложил Роман и застенчиво улыбнулся. Обаятельный парень Ромка Казарян, недаром его приблатненные любили.

В «газике» их ждали эксперт НТО Лидия Сергеевна Болошева и врач Андрей Дмитриевич Шабров. Смирнов и Казарян влезли под брезентовую крышу. Лидия Сергеевна приветливо улыбнулась.

— Вас-то, Лидия Сергеевна, на труп зачем? — подосадовал Александр.

— Все в разгоне, Александр Иванович, — пояснила Лидия Сергеевна. Машина тронулась. Ехали, молчали.

— Что мрачный, Саня? — не выдержал Андрей Дмитриевич.

— Устал…

— Устали все.

Действительно, замаялись в последнее время. С неделю, как нахлынули в Москву амнистированные. Неразумное чье-то решение освободило, по сути дела, всю уголовщину, от сявок до мастеров. И пошло — с Востока. Сначала рыдала железная дорога. Теперь у московской милиции — невидимые миру слезы. Мастера, матерые законники, пока еще выжидали, но шпана — бакланы, портачи, барахольщики — после лагеря, понимая себя настоящими урканами, шуровали вовсю, шуровали нагло, неумело, в открытую. Не уменьем — числом терроризировали город.

Доехали до конца Большого Коптевского, дальше двинулись пешком через пути. На месте их ждала группа РУВД.

Смирнов присел на корточки, разглядывая стеклянные глаза и дырку во лбу мертвеца.

— Андрей Дмитриевич, его что, переворачивали? — не поднимаясь, спросил Александр.

Врач кивнул:

— Угу. Уже окостеневшего.

— До вашего приезда мы ничего не трогали, — упреждая смирновский вопрос, проинформировал один из районных оперативников.