Какой вывод сделаем мы из этого с помощью наших слабых суждений? Что вообще не существует Бога? Но он доказал нам свое бытие. Скажем ли мы, что Бог этот - зло? Но идея эта абсурдна, ужасна, противоречива. Будем ли мы подозревать Бога в бессилии и думать, будто тот, кто столь прекрасно устроил все звезды, не сумел организовать всех людей? Предположение это не менее нестерпимо. Скажем, что существует злое начало, портящее творения доброго и превращающее их в уродов? Но почему же это злое начало не расстраивает течение всей остальной природы? Почему оно ожесточенно мучает лишь какие-то слабые существа на жалкой этой планете и в то же время относится с уважением к прочим творениям своего врага? Почему не преследует оно Бога в этих миллионах миров, правильно вращающихся в пространстве? Каким образом два враждебных друг другу Бога могут быть равно необходимыми существами? И как могут они сосуществовать?

Примем ли мы сторону оптимизма? Но ведь это означает, по существу, защиту безысходной фатальности. Лорд Шефтсбери, один из самых отважных философов Англии, первым выразил доверие сей печальной системе. "Законы центростремительной силы и произрастания, - говорит он, -- не могут быть изменены любовью жалкого и слабого существа, кое, как бы ни охраняли его те же законы, очень скоро бывает ими самими обращено в прах".

Славный лорд Болинброк пошел еще дальше, а знаменитый Поп осмелился подтвердить, что всеобщее благо составляется из всех частных несчастий.

Но одно только изложение сего парадокса разоблачает всю его лживость1. Столь же обоснованным было бы говорить, будто жизнь результат бесчисленных смертей, удовольствие складывается из всех печалей, а добродетель есть не что иное, как сумма всех преступлений.

Физическое и моральное зло, несомненно, является следствием устройства этого мира, да это и не может быть иначе. Когда говорят, что все хорошо, это может означать лишь, что все организовано в соответствии с физическими законами; но, разумеется, не все хорошо у бесчисленного множества страдающих существ и у тех, кто заставляет страдать других. Это признают в своих рассуждениях все моралисты; об этом громко вопиют люди, оказывающиеся жертвами зла.