Какое омерзительное утешение - говорить несчастным, преследуемым и оклеветанным, задыхающимся от мук: Все хорошо, мы не можете надеяться на лучшее! Ведь такая речь могла бы быть обращена лишь к существам, почитаемым вечно виновными и в силу необходимости заранее обреченными на вечные муки.

Стоик, о котором рассказывают, будто он в жестоком приступе подагры произнес: Нет, подагра - вовсе не зло2, обладал менее нелепой гордостью, чем так называемые философы, среди бедности, преследований, пренебрежения и всех прочих ужасов злополучнейшей жизни имевшие тщеславие заявлять: Все хорошо. Смирение - в добрый час, поскольку они притворяются, будто не нуждаются в сострадании; но когда, страдая и видя, как страдает вся Земля, они говорят: Все хорошо и нет никакой надежды на лучшее, - это прискорбный бред.

Наконец, давайте предположим, что верховное бытие, необходимо благое, предоставляет Землю некоему подвластному ему существу, ее пустошающему, некоему тюремщику, ввергающему нас в муки: ведь, это значит сделать из Бога трусливого тирана, который, не осмеливаясь, сам причинять зло, поручает своим рабам непрерывно его вершить.

Какую же позицию мы, в конце концов, займем в этом споре? Не ту ли, что занимали в античные времена все мудрецы Индии, Халдеи, Египта, Греции, Рима? А именно будем считать: Бог даст нам перейти от этой злополучной жизни к другой, лучшей, каковая явит себя развитием на шей природы. В конце концов, ясно, что мы уже прошли чрез различные виды существования. Мы существовали до того, как новое сочетание органов заключило нас в материнское чрево; в течение девяти месяцев наше существо было весьма отлично от прежнего; детство наше совершенно не походило на наше зародышевое состояние; в зрелом возрасте не осталось ничего от детства; смерть может дать нам еще иной модус существования.