– Возможно. – Иван Федорович поднялся и направился к выходу. – И все-таки меня беспокоит Лешка. Как он там? Бедный, бедный внучок.

После его ухода Ираида в очередной раз посмотрела в зеркальное отражение на себя, любимую, и вновь погрузилась в чтение журнала.

Швырнув трубку на рычаг, Светлана затормошила спящего супруга.

– Прекрати храпеть! – кричала она. – Ты меня бесишь.

Открыв глаза, Сергей послал женушку на три веселых.

– Урод! Всю жизнь мне искалечил! Если бы не ты, мы бы с Лешкой купались в достатке.

Приподнявшись, Сергей прогудел:

– Не ори. От твоих визгов у меня башка треснет.

– Она треснет от пьянки. И, положа руку на сердце, скорее бы это произошло.

– Думай, что говоришь.

– А я подумала, хорошо подумала. Ты висишь на мне тяжким грузом, по твоей милости я на ножах с братом.

– Ага. Давай обвиняй меня во всех смертных грехах. Можно подумать, это я закатывал ему истерики, требуя поселить меня в особняке.

– Кретин! Я же не для себя старалась – для Лешки.

– Алексею неплохо и у нас. Ему ни к чему жить среди нуворишей.

– Смотреть на твою непросыхающую рожу порядком надоело нам обоим.

– Тогда уходи, – спокойно молвил Сергей.

– Что?

– Уходи, тебя никто не держит. Переезжай к отцу или… к Казимиру.

Светлана хотела влепить мужу пощечину, но вовремя одумалась.

– Завтра я отвезу Лешку к твоей матери. До сентября он будет жить у нее.

– Завтра мы тащимся к Казику.

– Обломись. Никуда не тащимся. Его краля заболела.

– Откуда знаешь?

– Оттуда. Звонила Ираидка.

Сергей обхватил голову руками.

– Как болит, сейчас бы пивка.

– Перебьешься. Вместо того чтобы жрать ханку, почини кран в ванной комнате. Третью неделю течет. Живем словно погорельцы.

– Я работаю с утра до ночи.