– Ну да. Написал недавно на печке: «Еще раз поссоритесь, уйду от вас!»

Петечкин побледнел: несмотря на богатый милицейский опыт, ловить пропавших домовых ему пока не приходилось. Впрочем, как и отвозить старушек в психиатрическую лечебницу.

– Значит, гражданка Полушкина, вы утверждаете, что у вас проживал некто домовой и этот некто пропал?

– Мне не верите, у мужа спросите, – обиделась Марфа Григорьевна. – Я восьмой десяток доживаю, а врать еще не научилась.

Старлей резко поднялся со стула, сгреб в карман зажигалку, сигареты, надел на голову фуражку и скомандовал:

– Айда к вам, гражданка Полушкина! На месте разберемся!

Через пять минут Иван Петечкин и «потерпевшая» были уже на Революционной в доме № 123. На пороге их встретил седой, как лунь, супруг Марфы Григорьевны и глухо проворчал:

– Явились не запылились… Стыда нам только и не хватало…

– Ты поздоровайся сначала, Николай Матвеич, а уж потом шпыняй, – промолвила укоризненно жена и торопливо добавила: – Только из-за ворчанья твоего мы и лишились дедушки!

– Я виноват, кто ж еще! – И старик, кивнув приветственно старлею, пропустил его и свою супругу в горницу.

– Он под печкой обитался? – спросил Петечкин хозяев дома.

– Где ж еще, там… – Николай Матвеевич провел милиционера на кухню и указал на темное отверстие под печкой. – Днем там, а ночью по всей избе шляется. Да мы к этому привыкли! – поспешил он заверить участкового, испугавшись, что тот вдруг захочет привлечь домового за бродяжничество и нарушение норм общественного правопорядка.

Но Петечкин не обратил на последние слова древнего старичка никакого внимания. Достав зажигалку, он нагнулся в три погибели и посветил в глубокое подполье.

– Кажется, никого…

– Знамо дело, никого, – хмыкнул насмешливо дед Полушкин. – Ушел наш квартирант!

Старлей погасил зажигалку и вытащил голову наружу.

– А это что? – спросил он, указывая на несколько разноцветных стеклянных бусинок, валявших ся возле печки.