– Ах, это! – улыбнулась Марфа Григорьевна. – Мои девичьи украшения! Все домовой из шкатулки потаскал!

– Он их нам в волосы вплетает, – пояснил Николай Матвеевич. – Лошадей у нас нет, так он вместо лошадиных грив нам их повязывает.

– Мне в косу, а ему в усы, – рассмеялась Марфа Григорьевна.

Петечкин приметил еще две бусинки, а потом еще одну – возле входных дверей.

– Ну-ка, ну-ка… – прошептал он и вышел в сени.

Старики потянулись за ним, сердцем чуя, что участковый напал на правильный след.

«Следы» вели к соседнему дому, в котором жила семья Огольцовых. Поднявшись по ступенькам и подобрав еще одну, похожую на смородинку алую бусинку, старлей постучался в дверь. Ему открыли, и Петечкин вошел внутрь. Чуть позже в дом Огольцовых заявилась и чета Полушкиных. Когда Марфа Григорьевна и Николай Матвеевич попали на соседскую кухню, там уже вовсю шли «розыскные работы»: старлей лежал на полу на коврике и светил фонариком, который ему любезно подал хозяин дома, в темный провал под печкой, а вся семья Огольцовых тесным кружком стояла возле него и шепотом обсуждала причину появления у них участкового инспектора.

Наконец Петечкину надоело заглядывать в пустоту и мрак и он, покряхтывая, поднялся с пола.

– Днем его не выманить, – тоном знатока сказал старлей, – ночью придется делать засаду.

– На кого?! – ахнул глава семейства Огольцовых.

– Пока секрет.

– Ура, к нам ночью менты нагрянут! – радостно заорал семилетний Митька и принялся скакать вокруг онемевшей матери. – Наверное, с автоматами и гранатами!

– Нет, одной пушкой обойдемся, – остудил его Петечкин. И уже серьезно сказал хозяину дома: – Вот что, гражданин Огольцов, тут такое дело…

– А ну, мотайте все на улицу! – скомандовал глава семейства ораве домочадцев. – Всех словно ветром сдуло, остались только «потерпевшие», да участковый с Огольцовым-старшим.