За спиной Баллантайна кто-то тихонько и монотонно проговорил по-английски, как бы рассказывал заданный урок:

— Не могли бы вы сказать, сахиб, который сейчас час в Лондоне?

Несколько удивленный простотой происходящего, колосс медленно обернулся. Перед ним был небольшого роста бирманец, одетый в застегнутый до горла сюртук из альпаги и шапочку, подобную той, что носил Неру.

— Не могли бы вы сказать, сахиб, который сейчас час в Лондоне?

На этот раз Билл больше не сомневался, что имеет дело с человеком, который должен вступить с ним в контакт. Поэтому он также вполголоса ответил:

— Я скажу это только самому господину Ох-Ох.

Человек слегка поклонился и улыбнулся:

— Следуйте за мной, — просто сказал он.

Баллантайн на секунду заколебался, спрашивая себя, в какую ещё авантюру его вовлекают. Однако, чувствуя в кармане успокаивающую тяжесть пистолета, предававшего ему уверенность, что не попадется так незамысловато, как в прошлый раз, он на всякий случай пощупал карман — не лежит ли там снова камень. Затем двинулся к выходу из пагоды за своим провожатым. Во внутреннем дворе храма высились шесть статуй Аютии, величественных бронзовых чудовищ — трехголовых слонов и гримасничающих демонов, одетых в доспехи. Они пересекли двор, не обратив внимания на спрятавшегося за статуи человека, который внимательным взглядом проводил их. Он был в рубище, бритоголов, по следами проказы на лице.

Если бы Билл внимательно всмотрелся в него, то он бы узнал в нем слепого прокаженного, которого дважды встречал при трагических обстоятельствах. Впрочем, в данный момент никак нельзя было сказать, что прокаженный слеп. Наоборот, глаза его были подвижны и внимательны, а сам он с неподдельным интересом следил за двумя удаляющимися фигурами.

Глава IV

Пройдя по широкой улице метров сто, Баллантайн и его проводник свернули на слабо освещенную улочку, где стоял выкрашенный черной краской «джипа» со снятым верхом и лобовым стеклом. Бирманец сел за руль и, обращаясь к Биллу, предложил: