— Забирайтесь!

Шотландец повиновался, не колеблясь. Естественно, на что он надеялся, так это на свою недюженую силу, считая, что маленький и, по сравнению с нем, тщедушный бирманец, которого он мог пришибить одним щелчком, может чем-либо ему угрожать. Впрочем, бирманец мог иметь пистолет, но и Билл был вооружен и не плохо владел как холодным, так и огнестрельным оружием. Пока все шло нормально, а там — посмотрим…

Скрипя изношенными рессорами и плохо смазанными частями, «джип» катил в направлении реки Иравада, однако реку они не пересекли, а двинулись вдоль берега, удаляясь от центра города.

По мере их продвижения, прохожие попадались все реже и реже, а вскоре и вообще перестали встречаться. Виднелись какие-то развалюхи, в которых вряд ли кто-либо жил. Билл понял, что они выбрались на окраину города, где господствовали дакоиты и прочие подонки из тех, кто предпочитает быть подальше от представителей закона.

Декорации, между тем, поменялись. Вместо лачуг пошли руины и отдельные хижины со следами пожара. Баллантайну они напомнили прифронтовые окраины европейских и азиатских городов, подвергавшиеся бомбардировкам и обстрелам.

— Если не ошибаюсь, — обратился он к своему гиду, — здесь бомбили…

Глядя прямо перед собой и уверенно ведя «джип» среди руин, бирманец покачал головой.

— Нет, — ответил он, — здесь не бомбили. Просто во время войны в этих местах скрывались партизаны. А японцы предавали эти кварталы огню. Партизаны пытались пробиться с боем, но скрыться удалось не многим. В основном их перебили или сожгли, как саранчу, заживо…

Шотландец не стал комментировать сказанное. Его компаньон впервые заговорил со времени их отъезда, да и то по такому зловещему поводу. Это показалось Биллу плохим предзнаменованием, и он замолчал, а сам решился удвоить внимание.