Медленно приближаясь, пират описывал саблей полукруги. Он был громаден, силен и подогрет алкоголем. Каждый его удар мог быть смертельным. Таким ударом вообще единым махом можно отсечь голову.

Баллантайн замер, а бандит шаг за шагом подступал. Гнусная улыбка бродила по лицу одноглазого,, а в его единственном зрячем оке, блистевшем в лунном свете, сквозила первобытная жестокость.

— Оказывается наше гостеприимство есть плохо для иностранца. Ты не хочешь платить выкуп. Тогда ты будешь умирать…

И подняв саблю, он бросился на Билла. Тот успел отскочить в сторону, чтобы избежать смертоносного лезвия, просвистевшего в двадцати сантиметрах от его плеча. Пират потерял равновесие, но удержался и не упал. Снова повернувшись к Баллантайну он гневно прорычал:

— Сейчас чужой умирать… Не платить выкуп… Тогда умирать…

В этот момент Баллантайн выхватил револьвер, чтобы пристрелить негодяя, однако сразу представил: выстрел переполошит пиратов, так что лучше не стрелять. Но, с другой стороны, и главарь пиратов не особенно жаждал поднимать шум, так как, подогреваемый винными парами, горел желанием лично расправиться с непокорным чужестранцем.

«Ну что ж, — подумал Билл, — мой кривоглазый друг оказал мне честь сразиться один на один. Удовлетворим его желание».

Хотя, если честно говорить, битва была далеко не на равных. Сражаясь голыми буками, Билл явно бы прикончил своего противника, но у того в руках была сабля, так что пока чаша весов склонялась в пользу бандита.

Одноглазый, между тем, внимательно следил за противником, несмотря на то, что в голове его бурлили спиртные пары. Он подстерегал малейшие движения Билла. Пират опять взмахнул саблей, и, хотя шотландцу удалось уклониться, но тем не менее он расстался с куском одежды на плече, срезанным, как бритвой. Впрочем, тела сталь не коснулась.