Пашка посмотрел на меня недоверчиво, и спать мы отправились в легком раздражении. Засыпая, я бросила взгляд на часы: 03:34. Праздник Святого Валентина в самом разгаре, так сказать.

Глава третья, печальная, в которой мы с Пашкой перебили всю посуду и разнесли полквартиры

- Между прочим, - приговаривала Катерина, собирая в пластиковый мешок остатки посуды, - все могло быть еще хуже.

Некоторое время я смотрела на нее, как на провозвестника апокалипсиса, а потом снова погрузилась в благородные рыдания. Куда уж хуже?

Еще утром я была солидной замужней барышней, и, между прочим, счастливой обладательницей роскошного чайного сервиза с толстенькими амурчиками, натягивающими луки. Теперь же я представляла собой печальное зрелище - зареванное нечто с неясным будущим, печальным прошлым и целым мешком осколков от сервиза.

А начиналось все бодро.

С утра мы с Пашкой, хоть и злились от недосыпа, но торжественно обменялись подарками, выпили кофе и уже были готовы одеваться. Тут-то я и выглянула в окно - думаю, это меня и подкосило. На улице завывала непрекращающаяся метель, по льду с обреченностью каторжан катились прохожие, термометр показывал минус 18, а рассвет за домами занимался такой тоскливый, что выть хотелось. Некоторое время я попереминалась с ноги на ногу, словно мучимая глобальной думой, а потом плюнула, рванула к телефону и принялась набирать Светкин номер. После пятнадцати гудков в трубке захрипел ее сонный голос:

- Але…

- Здорово, начальница, - бодро заявила я.

- Галка, сколько времени? - потерянно бормотала Светка.

- Во-первых, - назидательно начала я, - как главный редактор такого солидного издания, как наша «Современная женщина», ты должна знать, что надо спрашивать: «Который час?». А во-вторых, могла бы и проснуться в девять утра.

- Я тебя уволю, - прохрипела Светка.