Я обречено укутала нашего славного альпиниста пледом, подсунула ему под голову подушку, прикрыла за собой дверь и удалилась рассматривать буфет при нормальном свете.

Полюбоваться было на что, тут даже ничего и не скажешь. Буфет заполнил весь коридор и выглядел, как морское чудище, выкинутое на берег штормом. Я с опаской подошла к этому монстру. Тот тоже смотрел на меня недоверчиво, поблескивая стеклами, вставленными в дверцы.

- А… - из-за моего плеча возник Пашка и приобнял меня за талию, - любуешься… Хорош, правда?

- Э-э-э… - задумчиво протянула я, чтобы потянуть время, - можно, милый, задать тебе один вопрос?

- Конечно, - благодушно проурчал Пашка, не чувствуя подвоха.

- Скажи мне, дорогой супруг, - осторожно начала я, - что именно так нравится тебе в этом буфете?

- Ну… - смутился Пашка, - его основательность, старинность, его черный цвет, пузатость… Тебе он совсем не нравится?

- Ну… - замялась я, - я еще не решила.

- Значит… - Пашкин голос предательски дрогнул, - значит, я жизнь кладу на то, чтобы в доме была добротная, красивая вещь, а тебе она не нравится?

- Э-э-э… - дипломатично ответила я, прекрасно зная, что означает такой тон.

- Значит, я из кожи вон лезу, а тебе все равно?

- М-м-м… - меня определенно надо послать с дипломатической миссией в какую-нибудь банановую республику.

- Поговори со мной, - трагически протянул Пашка.

- Как сказать… - я с ужасом припомнила, что на нас медленно надвигается День Всех Влюбленных и пошла на попятную, - ты знаешь, мне он нравится с каждой минутой все больше. Пузатость, опять-таки…