- Просто какие-то итальянские страсти, - Катерина подскочила и с надеждой заглянула в мой холодильник, но после Димкиного нашествия там было совершенно пусто, - молодая кровь бурлит в жилах, тебе бы еще розу в зубы - и плясать, - дорогая подруга попробовала пошарить по полкам - тщетно: все, что можно было там обнаружить и съесть, Димка давно обнаружил и съел. В печали Катерина покрутила половинку от печенья «Юбилейного», аккуратно положила его на место и села напротив меня. - Что делать-то теперь будешь, Кармелита? - поинтересовалась она, подпирая голову рукой.
- Не знаю, - честно призналась я, - не спущу обиды, а как помиримся - откажу Димке от дома. И буфет ему Пашкин подарю. На память, так сказать.
- Кстати, - оживилась Катерина, - хочу увидеть тот предмет, из-за которого ваше семейство временно развалилось.
- Типун тебе на язык, - буркнула я, - в коридоре стоит, не видела что ли?
- Первое и единственное, что я увидела, войдя в квартиру, - начала Катерина, удаляясь в коридор, - это твою особу, лежащую на полу. Там уж, извини не до бу… - бодрый Катеринин монолог оборвался на полуслове - кажется, она увидела буфет. Квартиру огласил ее сдавленный крик и озадаченное бульканье. Я, закинув ногу на ногу, ждала, пока подруга налюбуется на наше новое приобретение. Через некоторое время в комнате появилась Катерина. Лицо ее несло печать глубокого раздумья и попранной веры в человечество.
- Скажи честно, - осторожно начала она, - Пашка правда ради этого ползал на тросе по стене и оскорбился, когда ты заметила, что это не самая красивая вещь в мире?
- Примерно так, - мрачно кивнула я.
- Я давно подозревала - он - маньяк, - заявила Катерина и удалилась обратно в коридор. С кряхтением я поднялась и последовала за ней. Там все было по-прежнему. Буфет ничуть не похорошел - напротив, такое ощущение, что за ночь он стал еще мерзостнее. Его округлые бока блестели черным лаком, а грифоны на резных изогнутых ножках гнусно ухмылялись. Меня передернуло. Казалось, эта штука разрасталась, питаясь моими горестями. Я показала буфету язык. Он угрожающе загремел стеклами.