- «Оставь надежу всяк сюда входящий», - мерно продекламировала Катерина, - пошли чай пить, а то у меня от этой хреновины мороз по коже. Зачем она, ты говоришь?

- Пашка сказал, что это буфет, - пожала плечами я, наливая воды в чайник.

- Исключено, - фыркнула Катерина, падая на кухонный диван.

- Это еще почему?

- Оно прожует посуду, как только ты ее туда поставишь.

Я пожала плечами - у нас в квартире-то и посуды толком не осталось - пусть жрет на здоровье…

Глава четвертая, поучительная, в которой я оказалась на пороге фиесты

Я сидела в пиццерии на Краснопресненской и роняла горючие слезы прямо на крахмальную салфетку. Передо мной дымилась ополовиненная пицца, оплывал десерт под названием «Дольче вита», стремительно запотевало третье пиво, из динамиков заливалась «Феличита», огонек свечки колебался в горячем сдобном воздухе, а я ревела как балда.

Начиналось все вполне благополучно - Катерина прописала мне терапевтический шопинг, и мы с ней отправились в центр: кутить и прожигать жизнь. После шестого магазина мне значительно полегчало. В предвкушении грядущего тепла (уж не знаю, с чего она это взяла) Катерина приобрела себе сногсшибательную юбку, эдакий головокружительный фейерверк из нежных кружев поросячьего цвета, которую также можно было носить как топ без лямок. Впрочем, мне до сих пор кажется, что это была шапка, поверьте, я настаиваю - это победа здравого смысла над домыслами и суевериями.

Как бы там ни было, именно в тот момент, когда мы с волнением разглядывали зеленые сапоги-ботфорты, пристегивающиеся ремешками к поясу для чулок, Катеринин мобильник взорвался пиликаньем. Она выудила его из сумки и некоторое время выслушивала какие-то малопонятные вопли. Надо отдать должное ее крепким нервам - ни один мускул не дрогнул на лице моей подруги. Она невозмутимо прослушала всю тираду, помолчала минутку и грустно сказала: