Помнится, тогда я подумала о следующих вещах:

1. (сосредоточенно) я не успела написать завещание;

2. (со стыдом) мне совершенно нечего завещать родственникам;

3. (с радостью) вот и правильно, не фига добро разбазаривать!

4. (с возмущением) как? За столько лет я не нажила ни одной ценной вещи?

5. (с грустью) теперь-то Пашка попляшет;

6. (с угрызениями) а кто будет писать про восьмое марта?

7. (с ужасом) неужели действительно Николай Аполлинарьевич?

8. (с мстительным восторгом) бабуля убьет всех, кто к этому причастен;

9. (обречено) но мне уже будет все равно;

10. (закусив губу) а кота они не тронут?

11. (пораженная внезапным открытием) а меня?!

12. (на грани нервного обморока) что надо этим козлам?

13. (с сомнением) неужели моя девичья честь?

14. (устало) уже наконец кто-нибудь догадается включить свет?

Глава пятая, в которой мы с Леней поем, а супружеская верность торжествует (окончание)

Несмотря на то, что два литра пива начисто лишили меня воли к победе, я каким-то чудом сумела вывернуться из крепкого захвата злодеев. И сразу врезалась носом в чью-то непробиваемую спину. Из глаз моих брызнули слезы, я шагнула назад, наступила кому-то на ногу и с хлюпающим звуком, как в драках индийского кино, заехала рукой по чьей-то физиономии. Коридор огласился сразу несколькими воплями - судя по всему, злоумышленники тоже пали жертвами собственного боевого искусства.

- А-а-а-а! - это я наконец-то вспомнила, что приличные барышни делают в таких случаях, и завопила что было мочи. Все затихли, оглушенные, и в тот же момент коридор озарился ярким светом - Леня все-таки догадался дотянуться до выключателя. Все молчали, переводя дух, и за эти десять секунд я успела рассмотреть нападавших.