Конечно, все это вовсе не означало, что громить стоило именно мою квартиру, но уж таков злой рок - почему-то отбросам общества в голову первым делом пришла именно такая идея. Так и вижу эти лица, искаженные злобой и отчаянием, а потом их внезапно озаряет светлая улыбка. «Давайте», - говорят они, - «разгромим квартиру Переваловых, где-то мы слышали, что эти люди недавно сделали ремонт, так не оставим же там камня на камне!». Так все и произошло - по нашей квартире словно Мамай прошелся. Пострадало множество ценнейших вещей - почти новый торшер, великолепная этажерка, удивительной красоты сервант - всего и не перечислишь. Конечно, мы с Пашкой находились в постоянном поиске вещей, которые помогли бы нам заполнить пустоту и создать надлежащий уют.

Так что накануне зловещего праздника всех влюбленных Пашка не вошел в квартиру, а вбежал в нее, сшибая все на своем пути. Глаза его горели лихорадочным блеском, руки подрагивали, а волосы на голове торчали во все стороны так, словно он решил пройти пробы на роль репейника в небольшой школьной постановке.

- Я нашел! - торжественно объявил Пашка, влетая на кухню в грязных ботинках и впиваясь восторженным поцелуем мне в шею. Я сосредоточенно кромсала ножом морковку, зажав в зубах сигарету, а потому была кратка:

- Бошынкы!

- Плевал я на ботинки, - заявил Пашка, выхватывая у меня сигарету, быстро затягиваясь и швыряя ее в раковину, - я нашел потрясающий старинный буфет! - с гордостью добавил он и наполовину скрылся в холодильнике.

- Буфет? - я пристроилась на подлокотнике кухонного дивана и захрустела недорезанной морковкой, - где он находится?