- Знаешь дом под снос в двух кварталах отсюда? - Пашка вынырнул из холодильника с батоном колбасы и принялся его смачно жевать.

- Не знаю, - проявила я глубокое понимание тактики и стратегии.

- Узнаешь, - возликовал муж, нежно обхватил меня за талию и принялся размахивать мной, как полковым знаменем, - сегодня мы с Димкой ради интереса заглянули туда и чуть с ума не сошли - этот буфет поистине поражает.

- Чем же он так поражает? - я осторожно высвободилась, усадила Пашку на диван и устроилась у него на коленях.

- Во-первых, - принялся перечислять мой благоверный, - это совершенно потрясающей красоты вещь, во-вторых, он как раз встанет у нас в коридоре, в-третьих - он чертовски старый и даже немного антикварный.

- Отлично, - я горячо расцеловала Пашку, за пятнадцать минут накрутила печеночного паштета, погрела борщ, и мы уселись ужинать, строя планы, как этот роскошный буфет будет смотреться в нашей квартире. На улице начиналась отвратная февральская метель, яростная, колючая и пронизывающе-ледяная, однако буфет неясным призраком маячил над нами весь вечер. В конце концов, после недолгих дебатов решено было отправляться за ним сейчас же.

В каком- то предрасстрельном восторге мы свистнули Пашкиного друга Димку, который доверительно сообщил мне по телефону, что буфет просто ужасный, а идет он с нами только потому, что ему очень интересно посмотреть на мое выражение лица, когда я увижу это произведение неизвестного, но больного на всю голову мебельщика. Я мужественно заявила, что верю Пашке как себе и, раз уж этот буфет показался ему великолепным, то я просто уверена, что это так и есть.

- Потому что у нас домострой и главный в семье - мужчина, - прокричал Пашка с другого конца комнаты, на всякий случай выскакивая в коридор.

- Потому что я - ангел, редкая женщина, подарок для каждого, делаю этот мир ярче, лучше и добрее, - заявила я в трубку Димке, - короче, мы тебя ждем.