Лиза заливисто захохотала и, вытирая рукой выступившие слезы, сказала Воронову:
- Вы, пожалуйста, не обижайтесь. Это он нашего начальника кадров изображает, Михаила Титыча. Ужас как похоже!
- Перестань кривляться, - с раздражением заметила Катя.
- А? Чего? - Михаил встретился с ней взглядом и, решительно повернувшись к Воронову, спросил грозно, басом: - Ваше семейное положение?
Катя насторожилась, искоса глядя на Воронова.
- Да вроде женат, - отвечал с улыбкой Воронов и в свою очередь посмотрел на Катю.
- Очень хорошо! - важно произнес Михаил, оборачиваясь к Кате.
- Паяц! - Катя резко повернулась и пошла прочь.
- Катя, подожди! - крикнула Лиза и побежала за ней вдогонку.
Затем ушел Семен. И, наконец, извинительно разведя руками, удалился и Михаил. Он догнал их у дверей в носовой отсек.
- Пожалуйста... Что и требовалось доказать, - донесся до Воронова голос Михаила.
- Не нужны мне твои доказательства, - сердито отозвалась Катя и прошла в помещение.
Воронов невольно улыбнулся - он оказался свидетелем простодушной хитрости Михаила... Тот устроил целое представление только затем, чтоб разоблачить в глазах Кати своего возможного соперника. Вот, мол, он каков - женатый...
Еще на вокзале, возле причала, Воронов почувствовал на себе пристальный настороженный взгляд Кати. Он стал неподалеку от ее компании, возле борта, изредка поглядывая на нее, не решаясь подойти познакомиться.
"Экий донжуан неуклюжий! - посмеивался он над собой. - Такую отпугнул... Женатый! Кому нужна здесь анкета? Да еще фальшивая".
Глядя на далекий гористый берег, он продолжал думать о ней, пытаясь отгадывать - кто она? Чем занимается? Есть в ней что-то еще от школярской нетерпимости. Должно быть, из техникума? А может, и по вербовке приехала, из десятилетки... Счастье искать...
Ветер, отбушевавший за ночь, теперь дул ровно, мягко и гнал с моря лохматые тяжелые облака. Они текли навалом, точно овечье стадо, сбивались у прибрежных островерхих сопок. И волны, нагулявшиеся за ночь, шли так же спокойно и лениво: были они крупные, гладкие, а на мягких округлых гребнях тускло и ровно блестели, точно слюдяные. Все в море было солидно, невозмутимо, свежо, как на душе хорошо поработавшего, а потом отдохнувшего человека.