Откуда они? Из каких концов света? Неведомо. Они приехали без договоров, без путевок, и в то время когда на месте будущих городских улиц еще бились на ветру рыжие полотнища палаток, здесь, в Нахаловке, уже светились солнечной желтизной новенькие стены добротно срубленных домов, а на выгоне паслись на приколах коровы, сушились рыбацкие сети. И с рассветной зорькой раздавалось на всю округу заполошное пенье петухов.

- Когда же вы успели все это построить, отец? - спросил Воронов Ивана Спиридоновича, оглядывая уютный, перегороженный на три части дом Забродиных. - И перегородки, и сени, и веранда!

- Э, милый! Долго ли умеючи сотворить, - говорил старший Забродин, накрывая на стол по случаю гостя. - Я сам и плотник, и штукатур. Михаиле иногда помогал!

Тронутый густой проседью, но еще по-молодому синеглазый и рыжеусый, он говорил с чуть заметной иронией:

- Приехал я еще в прошлом годе к сыну. И вот ведут меня в палатку. Сунули топчан: "Располагайся, отец!" Да что я, цыган, что ли? Прости меня господи. Среди лесу да среди камня и жить в палатке! Ну, нет. Пошел в контору, выписал бруса, гвоздей и всякой иной мелочи. Да и ссуду дают каждому. Только стройся. Я и управился без малого за три месяца со своим домом. А на миру можно и быстрее отстроиться. Так что ж это у вас за мода такая заведена на стройках? Заводы всякие строят - и камня и бруса завались. А люди, это строители, стало быть, живут в палатках годами. Срам!

Воронов смущенно кашлянул в кулак.

- Ты ничего не понимаешь, отец, - отозвался из кухни Михаил. - Все это - временные трудности.

- Какие там временные! - возразил Иван Спиридонович. - У нас вон уж третий год в палатках живут. А на другое место переедут - опять палатки. Так и жизнь вся пройдет. А ведь она у меня не временная.

На столе между тем появлялись тарелки с картошкой, с огурцами, с копченой скумбрией. И все это было нарезано крупными кусками, как режут только мужики.